Автор: | Публикация от: 15 Февраль 2019


ПСИХОЛОГИЧЕСКИЕ СЛЕДЫ ПЫТОК. ЧТО ПРОИСХОДИТ С ЛЮДЬМИ МНОГО ЛЕТ СПУСТЯ?

Эльмира  Асанбаева
, врач-психиатр, кандидата медицинских наук, доцента кафедры психиатрии КГМА 

 

 Жертвы пыток не всегда могут получить вовремя доступ к адвокатской помощи. Как правило, следы пыток к тому времени успевают зажить и выявить их судебно-медицинская экспертиза не способна. В таких случаях пострадавшему назначают психолого-психиатрическую экспертизу. Ведь в отличие от тела, на душе раны заживают намного дольше. Да и последствия жестокого обращения без помощи врачей-психиатров могут привести к различным тяжелым расстройствам психики. Что такое психолого-психиатрическая экспертиза, какие проблемы все еще существуют в этой области, разбиралась Zanoza.kg.

 

Зачем нужна психолого-психиатрическая экспертиза? По словам врача-психиатра, кандидата медицинских наук, доцента кафедры психиатрии КГМА Эльмиры Асанбаевой, последствия пыток могут остаться на долгие годы.

 

«Самое ужасное то, что если этот человек, не получил лечение, не прошел определенную реабилитационную терапию, то у него меняется характер, наступают так называемые хронические изменения личности. Это будет отражаться не только на самом человеке, но и его окружении, на обществе», - отметила врач.

 

Вся последующая жизнь – сплошные страхи

 

Асанбаева рассказала, что родственники жертв пыток  четко делят  жизнь пострадавшего на «до» пыток и «после».  Человек, подвергшийся  пыткам, не получивший психотерапевтическую помощь, становится подавленным, апатичным, у него пропадает интерес к жизни. Он может целыми днями бесцельно сидеть, часами тупо смотреть телевизор. Человек становится эмоционально менее  отзывчивым, более погруженным в себя. Естественно, это все будет отражаться на отношениях в семье. У человека могут возникать и проблемы сексуального характера. Также он перестает справляться со своей социальной ролью. Если, к примеру, это студент, то он может не закончить учебу. Другой пациент хуже справляется с работой, на которой раньше  работал с увлечением. В итоге он может ее потерять. Естественно, у него будет негативное отношение к окружающим, он будет не доверять органам власти. Жертва пыток может начать злоупотреблять алкоголем или наркотиками. Эти люди живут в постоянном тревоге и страхе.

«Пытки относятся к чрезвычайно травмирующим тяжелым стрессовым ситуациям,  которые выходят за рамки нормального человеческого опыта.  По степени тяжести на психику человека их можно приравнять к стрессам, возникающим при военных конфликтах, изнасилованиях, природных катаклизмах. Стресс  после пыток бесследно для человека не проходит. Применяющие пытки не понимают, как тяжело это может отразиться на людях и их семьях. Пытки и стресс могут привести к развитию некоторых психосоматических заболеваний, таких как инфаркт, инсульт, онкологические заболевания, сахарный диабет, бронхиальная астма. При этом реабилитационная терапия жертв пыток – длительный и дорогой процесс», - подчеркнула врач-психиатр. Однако бывают и необратимые последствия пыток.

 

Результат задержания – ушиб мозга

 

В ОФ «Голос свободы» в качестве наглядной иллюстрации последствий пыток приводят дело полковника в отставке Абдували Акжолова. Потерпевший уже вышел на пенсию, подрабатывал таксистом, когда его обвинили в сбыте наркотических средств в особо крупных размерах и сильно избили при задержании сотрудники Государственной службы по контролю за наркотиками (ныне расформированной). Из-за ушиба головного мозга тяжелой степени полковник лежит в психиатрической больнице Кызыл-Жара.

 

«Не будем касаться его основного дела, так как Акжолов связан с делами о мародерстве. Поговорим о пытках в отношении пострадавшего. Согласно объяснительной записке Акжолова, в тот вечер он таксовал, отвез клиента. Когда возвращался назад, заметил, что за ним едут два черных джипа. Кто это, Акжолов не понял. Увидев погоню, полковник начал убегать. Незнакомый парень кричал, чтобы Акжолов остановился, после чего по его машине начали стрелять. Одна из пуль пробила лобовое стекло автомашины Акжолова. Сотрудники ГСКН настигли Акжолова где-то на поле: у полковника сломалось авто. Его выволокли из машины и сильно избили: сломали нос, ребра, били по голове... Пролечиться в больнице Акжолову не дали. В таком состоянии привезли в суд на санкцию. Он практически падал в обморок. Несмотря на это суд, взял полковника под стражу. Предъявлялось обвинение в хранении наркотиков в особо крупных размерах. Наркотики изъяли совсем не у Акжолова, но использовали против полковника», - рассказала адвокат Асель Койлубаева.

 

По ее данным, независимый эксперт провел экспертизу и пришел к заключению, что воздействие стресс-фактора, травматическое поражение головного мозга пострадавшего привели к развитию сочетанного психического расстройства.

 

«Диагноз подтвердили психиатры из РЦПЗ. Однако они не пишут, в связи с чем это произошло. Нет причинно-следственной связи. И установить ее обычно не пытаются. Но ведь развитию заболевания что-то же поспособствовало?» - задалась вопросом Койлубаева.

 

Страдания у всех разные

 

Адвокат пояснила: назначая психолого-психиатрическую экспертизу, от специалистов ждут, что они выявят, были ли пытки причиной сложившегося состояния у пациента, но правозащитники видят, что в этой части у психиатров не хватает компетенции.

 

«Специалисты стали более открытыми для реформ и изменений, но все равно по экспертизам у нас есть претензии. В целом, у них методика проведения экспертизы непонятна. Сама статья «Пытки» говорит о том, что их подтверждают наличие страданий. Независимые эксперты говорят о том, что шкала боли и страдания у всех разная: для кого-то просто пощечина – смертельное унижение. И он будет об этом долго помнить», - отметила Асель Койлубаева.

 

Она привела выводы анализа качества ряда проведенных психолого-психиатрических экспертиз. Согласно им, эксперты допускают отход от принципов научности экспертизы, что выражается в несоблюдении принятого в психиатрии и психологии феноменологического (детально-описательного) подхода и метода, в несоблюдении научного принципа личностного подхода, в игнорировании основ физиологии и психологии человека.

 

Также, по данным исследования, наблюдается необоснованность и бездоказательность выводов, что выражается грубых противоречиях между исследовательской частью и выводами, тенденциозном и необъективном исключении фактора насилия со стороны работников правоохранительных органов из числа возможных причин страданий, практически полном отсутствии обоснований диагнозов и выводов.

Отмечена практика неиспользования стандартной формы заключения КСППЭ в половине анализированных экспертиз.

 

Заслуживает внимания практика отказа от решения экспертных вопросов через формулировку, что «определение степени страданий не входит в компетенцию судебно-психиатрической экспертизы» или «нет методик, определяющих степень страдания».

 

Материал дают сырой

 

Врач-психиатр Эльмира Асанбаева посетовала, что на психолого-психиатрическую экспертизу чаще всего приходят отказные дела.

 

«Даже возбуждая дело, следователи как-то настроены на то, чтобы его закрыть. Часто дела приходят сырыми: там мало свидетельских показаний. Насколько я знаю, сотрудников прокуратуры тоже обучали Стамбульскому протоколу. Но некачественные уголовные дела часто затягивают процесс проведения экспертизы и мешают ее качественному проведению. У нас есть инструменты для проведения экспертиз. Мы делаем расспрос человека, подвергшегося пыткам, собираем у него анамнез, при необходимости используем параклинические методы исследования, экспериментально-психологическое расследование. Это позволяет увидеть уровень тревоги, депрессии. Есть специальные тесты, которые позволяют выявить есть ли у жертв пыток последствия острого стресса или посттравматического стрессового расстройства. Но нам часто не хватает объективных сведений. Родственников и близких пострадавших  мы опросить можем, не имеем права, это должны делать следователи. Часто  в материалах дела не бывает этой информации. Приходится запрашивать дополнительную информацию, медицинские документы. Экспертизы к тому же отнимают очень много личного времени врача, выходя за границы его рабочего времени, так они объемны», - указала она.

 

По данным Асанбаевой, даже когда психиатры дают заключение о соответствии психического состояния подэкспертного перенесенным пыткам, до судов все равно чаще всего эти дела не доходят.

 

Корреспондент Zanoza.kg поинтересовалась у врача-психиатра, действительно ли экспертам не хватает научной базы для объективного заключения. Асанбаева это опровергла.

«Существуют четкие критерии того же посттравматического расстройства по Международной классификации болезней -10 (МКБ -10). Пострадавшего будут беспокоить навязчивые неприятные воспоминания  о пережитом стрессе и при каждом воспоминании  он снова и снова переживает его, как- будто вновь оказывается в той ситуации. Также у него  будут кошмарные сновидения. Он будет  вздрагивать от малейших звуков, даже от телефонного звонка, детского плача. Запахи, вещи, напоминающие о насильниках, могут вызывать поток неприятных воспоминаний с учащением сердцебиений, потливостью, подкашиванием ног, слабостью. Человек будет испытывать страх, тревогу, беспокойство даже при виде людей в милицейской форме. Например, подэкспертный, подвергшийся пыткам, даже через пять-шесть лет, увидев на улице человека в черной футболке, похожей на ту, в которой был избивавший его оперативник, испытал сильный страх, у него начало сильно стучать сердце, закружилась голова, ему стало плохо. Он также не мог  спокойно видеть мужчин в коричневых остроносых туфлях, потому что в таких туфлях его били по голове. Бывает, что пациенты боятся людей спортивного телосложения. Иногда люди просто боятся выходить из дома. Был пациент, который попытался отвезти детей в школу, еле довел их и весь промокший, постоянно оглядываясь назад, пришел домой», - пояснила она.

 

На врачей давят

 

Эльмира Асанбаева считает, что для эффективной борьбы с пытками, прежде всего, нужна гласность, поддержка СМИ, создание нетеперпимости к пыткам в обществе.

«Существующая система выстроена в течение многих лет. Все-таки и элемент корпоративности там присутствует. Раньше врачи, как и правоохранительные органы больше стояли на страже интересов государства, а не личности. Наши врачи – психиатры всегда с большой осторожностью ставили диагноз посттравматического стрессового расстройства, так как  его постановка даже при чрезвычайных ситуациях  автоматически ставила вопрос о материальной компенсации со стороны государства. И  врачам часто делались  замечания. В случае подтверждения пыток, то  государству придется платить компенсацию. Помимо этого, на периферии наши судебные психиатры испытывают тревогу, потому что сотрудники правоохранительных органов могут их запугивать. На данном этапе ни судебный медик и ни судебный психиатр недостаточно защищены. Мы думаем о том, чтобы создать Лигу судебных экспертов из судебных медиков и судебных психиатров. И в случае давления на эксперта она могла бы выступить в его защиту. К тому же у нас пока еще мало опыта. Еще не все судебные психиатры могут на высоком уровне проводить эти экспертизы. Это очень сложные, объемные  экспертизы, а врач - эксперт ограничен во времени, у него много и другой  работы. В год  в отделении судебно-психиатрических экспертиз проводится более 3000 экспертиз», - подчеркнула психиатр.

 

Сказывается на судебных психиатрах и эмоциональное выгорание, так как при работе с жертвами пыток идет викарная травматизация самого врача.

 

Проблемы в области психолого-психиатрических экспертиз есть. Их никто не отрицает. Реформы в судебно-психиатрической службе только-только начинают набирать обороты. Вся система по психиатрической помощи выпала из реформ здравоохранения. Между тем, по словам врача-психиатра, кандидата медицинских наук, доцента кафедры психиатрии КГМА Эльмиры Асанбаевой, медиков обучают новым стандартам, и они готовы меняться.

 



Не оставайтесь равнодушными поделитесь:

Аналитика

архив аналитики

Обратитесь за нашей помощью?!

Целью Коалиции является предотвращение пыток и других жестоких, бесчеловечных или унижающих достоинство видов обращения и наказания в Кыргызстане, через со-вершенствование законодательства, правоприменительной практики и повышение чувствительности заинтересованных сторон.
2019 © Все права защищены.
Сайт разработан при поддержке Программного офиса ОБСЕ в Бишкеке
Разработка сайта web studio SpinStyle
Яндекс.Метрика