Интервью с Исполнительным директором Коалиции — Индирой Саутовой

Опубликовано Нагима Озокеева в

?Мы в соц.сетях:
Facebook
Instagram
Telegram
Twitter

Глава Коалиции против пыток в Кыргызстане Индира Саутова недавно переболела пневмонией. Болезнь вроде бы отступила — уже несколько дней у нее не повышается температура. Несмотря на слабость, правозащитница вернулась к работе. Сейчас она вместе с коллегами по Коалиции пытается понять, что происходит в закрытых учреждениях страны, проник ли туда опасный вирус, и пытается добиться от властей адекватной реакции на ситуацию.

В эксклюзивном интервью Индира Саутова рассказала ACCA о том, какой информацией располагают правозащитные организации и к каким действиям они пытаются призвать власти.

— На днях Коалиция против пыток направила открытое письмо в Верховный суд (ВС) КР. Чего хотят правозащитники?

— Учитывая складывающую неблагоприятную эпидемиологическую обстановку в стране, в условиях, когда физически закрываются суды, следственные органы практически не проводят следственных действий, а участие адвокатов в судопроизводстве или мониторинг закрытых учреждений национальными правозащитными институтами становится все более затруднительным, суды практикуют не предусмотренную законом форму заочного рассмотрения следственными судьями не аргументированных в достаточной степени ходатайств о продлении меры пресечений, в отсутствие подозреваемых и даже не информируя их об этом. Мы обратились в ВС КР с просьбой пресечь эту незаконную практику. Кроме того, мы просим ВС рассмотреть возможность рекомендовать следственным судьям чаще рассматривать альтернативные меры пресечения.

— Какие, например?

— Суды КР пока редко используют меры пресечения, несвязанные с изоляцией от общества, хотя в законодательстве прописана возможность отпускать подследственных под домашний арест или под залог. Это помогло бы разгрузить пенитенциарную систему, что, на наш взгляд, очень важно в условиях пандемии коронавирусной инфекции. Тем более, что сегодня, когда границы страны закрыты из-за пандемии, человек, в принципе, не может сбежать. Более того, внедрение залоговой практики выгодно для государственного бюджета. Непонятно, почему это не применяется в то время, как власти заявляют о сокращении поступлений в казну.

— Почему в КР чаще избирают меру пресечения — заключение под стражу?

— Из обращений в Коалицию мы сделали вывод, что именно прокуроры и следователи делают все, чтобы была избрана подобная мера пресечения. Суды, при рассмотрении дел о выборе меры пресечения в большинстве случаев удовлетворяют ходатайства прокурора, которые зачастую содержат преждевременные выводы о том, что фигурант дела попытается сбежать. Другим распространённым доводом является отсутствие удостоверяющих личность документов. Такие доводы являются лишь предположительными или основаны только на тяжести обвинения, и никаких реальных попыток побега или угроз подозреваемые не предпринимают. Ярким примером может быть решение по Эсенбеку Абдимажит улуу. В Коалицию обратился его отец. После ареста Эсенбека органы следствия намеренно не представили суду сведения о наличии у него паспорта КР. Когда истек срок первичной меры пресечения, ее попросту продлили в Ленинском суде города Бишкек. При этом ни родственников, ни адвоката, ни самого подследственного никто не оповещал. Все произошло заочно, со ссылкой на акт органов ГСИН и мотивировкой отказа участия в суде в связи с эпидемиологической ситуацией. Судом в аргументах приведены доводы о необходимости оставить подозреваемого под стражей тем, что, оказавшись на свободе, тот может скрыться, начать угрожать свидетелям или иным участникам судопроизводства. Следователь 10 июля уже продлил меру пресечения с нарушением закона. Об этом не знали ни родственники, ни адвокаты этого человека. Это не единственный случай, когда следственные органы нарочно предоставляют суду информацию о том, что у подследственных нет документов, подтверждающих личность. И это является основанием для того, чтобы закрыть человека.

— С этим связана проблема наполняемости следственных изоляторов?

— Да к нам, в Коалицию обращаются обвиняемые, страдающие тяжелыми заболеваниями, зачастую не получающих медицинскую помощь в необходимом объеме, но содержащихся в следственных изоляторах. Нас в целом беспокоит то, что происходит сейчас в пенитенциарной системе. Государственная служба исполнения наказаний (ГСИН) отрицает, что есть заражения COVID-19 среди заключенных. При этом, в СМИ прошла информация о 75 зараженных коронавирусом сотрудников ГСИН. Во время ЧП власти успокаивали нас тем, что заражены лишь те сотрудники, что не контактировали со спецконтингентом. Сейчас такое объяснение не выглядит убедительным. Сейчас верным будет предположить, что если болеют сотрудники, то болеют и заключенные. В связи с этим мы запросили у ГСИН данные о смертности в закрытых учреждениях, в сравнении с данными прошлого года. Хотим понять, выросла ли смертность и если да, то чем это обосновано. При этом, мы хотим понять, как будет действовать медслужба пенитенциарной системы. Это параллельное здравоохранение, и мы пока не знаем, насколько они смогут интегрировать протоколы Минздрава по лечению COVID-19, достаточно ли у них препаратов, есть ли необходимое оборудование? Это очень тревожит правозащитное сообщество. В нашей стране даже на воле не могут толком справиться с вирусом, налицо кризис государственного менеджмента, отсутствие слаженности в действиях разных государственных структур, панические атаки в обществе и СМИ. При таком раскладе, о людях, которые находятся в пенитенциарной системе вспомнят в последнюю очередь.

— В марте-мае, когда в Бишкеке и ряде областей КР действовал режим ЧП Коалиция против пыток призывала власти как можно скорее провести амнистию, чтобы сократить тюремный контингент. Закон об амнистии был принят. Подействовал ли он так, как ожидалось?

— Амнистия идет чуть меньше трех месяцев. К сожалению, мы видим, что этот процесс не поможет разгрузить тюрьмы, как это надо было бы сделать.

— Получается, что официально COVID-19 в тюрьмах КР нет, хотя в республике бушует эпидемия. А есть какая-то неофициальная информация на этот счет? 

— Мы получили сигнал о том, что два человека, этапированных в больничное учреждение №47, умерли от пневмонии. Сейчас, когда в стране объединили статистику по летальности пневмонии и коронавирусной инфекции, эта информация вызывает обеспокоенность и порождает предположения, что эти смерти могли быть от COVID-19. Однако, мы понимаем, что в тюрьмах в принципе не редки заболевания дыхательной системы. Это, связано, в частности, с особенностями вентиляции. Пока что мы не можем ничего утверждать, будем ждать ответа ГСИН на запрос об этих смертях. Несомненно, любая смерть в закрытом учреждении должна быть расследована, администрация учреждения должна незамедлительно сообщить надзирающему прокурору, это не мое требование, а все-таки требование закона. Поэтому в любом случаи массовое заражение в закрытом учреждении скрыть будет невозможно. Самое главное сейчас обратить внимание на уязвимую группу вовремя.

— Что еще собирается предпринять Коалиция против пыток, чтобы как-то повлиять на ситуацию?

— Мы не впервые обращаемся с сигналами и рекомендациями к правительству, однако пока наши призывы остались без реакции. Сейчас мы снова намерены обратиться в правительство и штаб, чтобы понять, какие меры они принимают. При этом, нам кажется странным, что тревогу не бьет само руководство ГСИН – ведь они-то же должны понимать какие катастрофические последствия возникнут, если коронавирус попадет в тюрьмы. Мы видим практику России. Там в Верховный суд обратились не правозащитники, а председатель ФСИН (Федеральная система исполнения наказаний). Он понял, что система не выдерживает и обратился к судьям с просьбой рассмотреть возможности более широкого внедрения практики альтернативных мер пресечения. В итоге Верховный суд Российской Федерации подготовил обзор по ситуации в тюрьмах на фоне коронавируса и вообще, что применяется.

Источник: ACCA.media